Закружиться жизнь,
Завертятся листочки
И буковки прыгают под рукой.
Записочки пишутся тихо в платочки.
И слезки роняются за душой.

По темным стенаниям вечно красивой
Москвы затуманенной пенкой дождей,
что пузыриться отчаянно "нивой",
На перекрестке провинциальных вестей.

От джипов заморенной черной вороной
"Нивушка" стоит и пыхтит под капот,
Ворчит на прохожих с айпадами тонно:
"Когда ж Вас проглотит метро-кашелот".

Метро всех пропустит в утробы свои
Набрав по составу различных мастей.
И выплюнув их на поверхность Москвы -
Так вот родит вновь великих людей:

Поэтов, художников и режиссеров;
Писателей, клоунов и кукловодов;
Загадочных магов, докторов, кандидатов,
И депутатов десятки мандатов.

"Нивушка" не знает об этом ничуть
Она же мечтает: "мне б не уснуть"
От пробок, застоя, застывших страниц,
И ей безразличны мелькания лиц.

Ей безразличны и судьбы столицы
Ей бы домой уж скорей воротится.
А вечером у экрана вновь посмотреть.
И за игру "русских с греками" вновь поболеть.

Для себя, вне себя от себя,
примеряла - «Величие ваше…»,
к совершенству досрочно придя,
оголив почитание наше.

Всякий раз без ума от ума
воздыхает поклонное тело,
а душа – дева ночи сама,
отдаваясь слепой, не прозрела.

По течению против него
в неприглядность наглядно заплыла.
Наблюдать мне постыдней всего,
как извилина чести остыла.

Иисус разношёрстный, Аллах
обозначили аверс успеха.
От пороков в кривых зеркалах
не до жиру уже, не до смеха.

Обналичив активы свои,
посадив на количество Счастье,
обрекаешь потуги любви
на различного рода ненастье.

Ниже пояса псевдомораль
образованна речью угарной,
за кулисами старый рояль
опечалился нотой вульгарной.

Я умру… ОН умрёт… МЫ умрём…
Так зачем же, скажи мне на милость,
равнодушно, цинично вдвоём
наблюдаем, как похоть взбесилась.

С позапрошлого дня не пойму…
Долгожданной тебя принимая,
призываю опять к одному,
пригубить покаяния мая.

Неумелый цветением слог,
не вгоняя в системные грани,
отпусти на заре в монолог
Процветания без препинаний.

За окном будит яблочный Спас,
и тебя пробудиться взываю.
Непотерянный ветер припас
то, что совестью вслух называю.

У мелодий трембит слышу я
неприкрытый звучанием сором -
вознеслась вне себя от себя
в сине-жёлтой сорочке с узором.

Надо праведно жить
Говорю себе это в который уж раз
Хорошо сторожить
Свой домашний очаг от завистливых глаз
Можно все пережить
Ведь не вечно ни что на планете
Но семьей дорожить
Ведь ценнее всего наши дети

Сьогодні на мораль етичну
Більшості начхати,
Тому не буду поетичну
Лірику писати

Напишу яких злочинців
Маємо у владі
І про армію чужинців,
Що сидять у Раді

Як вони навчались красти
З самого дитинства,
Як зуміли швидко впасти
До простого свинства

Напишу як на Закони
Почали плювати
І в високі терикони
Злочини ховати

Напишу як право й волю
Грубо потурають,
І про українську долю
Зовсім вже не дбають

Напишу як бити в спину
Дуже всі охочі,
Напишу… А ще як встигну,
То плюну їм в очі.

Ви посягаєте тепер на мову?!
Справді?! На мову рідної землі?!
На мову, котрою нам співали колискові?
На мову, з якою в серці ми росли?!

І що тепер, забудемо Шевченка?
Усіх стражденних, що за Неньку полягли?
Пам’ятаете, колись поспалювали стрічки Довженка,
А потім сором був, що у такі часи жили!

Так ось, ми не дамо згубити Солов’їну
Ми вільними народжені були,
Ми не дамо занепастити Україну,
Українці-гордаа нація, а не воли!

История cоздания стихотворения:
Ко Дню Независимости...
-----------------------------------------------------
***
Кума, Бонжур… короче, просто Здрасьте!
Купил я домик возле шефа в Конча-Заспе.
Цветёт и пахнет вся недвижимость моя
в обмен на вашу независимость рубля.

На всяк случАй освоены до пары
в мандатный срок квадраты и гектары.
За то, что время благосклонно к нам
я щиро дякую на Сходе пацанам.

Не долог век, поэтому калина
посажена под окнами для сына.
И как бы Левый не клевал со стороны
уже отписаны все прелести страны.

Я счастлив?.. Да!!! Хотя под кровом Бога
для счастья, знаешь, не бывает много.
Не в силах даже Батя сходу объяснить,
кого помиловать, кого и как казнить.

Вчерашний бунт, дорвавшийся к надежде,
имеет чревные запросы, как и прежде.
Витают те же независимые сны
в просторах хлеба и с прослойкой ветчины.

В провинции, смотрящим на столицу,
держал в руке лукавую синицу.
Ещё не весь предел реального себя
постиг на взлёте расписного журавля.

Когда-то написав на людном месте –
«мать, вышли сто, целую крепко, двести»,
обиды схоронив, я встал на Правый путь.
Печалюсь об одном, что годы не вернуть.

Кому понятия, кому запара чести –
всё суета пернатых на насесте.
От мух котлеты предстояло отделить,
чтоб кое-как ту НЕЗАВИСИМОСТЬ вкурить.

Не верьте, милая, особенно подругам,
включите интуицию к услугам.
В плохой сезон и захудалый «Просто так»
с мыслёй на ценнике как минимум - пятак.

Конец письма… короче, Прощавайте.
Увидимся ли снова, в общем, знайте,
вскорях народные петарды запоют:
«Ауфидерзейн, Кума… Спасибо за салют!»

Этим стихом я обращаюсь не к русским или к рускоязычному населению, этот стих для тех людей которые делают вред моей родной стране.

Наша зброя - перо

Гляжу в себя опять со стороны
не ради нарциссизма, слёз и смеха.
Комфортные рубаха и штаны
на теле из отечественного цеха.
Не то чтобы я нищий или жлоб,
а просто на палитре креатива
несносный и упрямый в профиль лоб
бодал на эпатаж локомотива.
Не то чтобы порхаю на износ
элите и начальникам в угоду…
Немного вздёрнутый и в меру острый нос
чихал на дурака, попсу и моду.
Не то чтобы достал меня народ
у бездны, не нашедший все ответы…
Слегка наивный и капризный рот
плевал на беспредметные приметы.
Не то чтобы по зову здешних квот
голодным волком еженочно рыщу…
В скитаньях втянутый советами живот
впитал сырой для размышлений пищу.
Не то чтобы на Солнце горячо,
опять вопросы на Луну кричали…
Свело на миг неслабое плечо
от близости за окнами печали.

Рождённых сегодня под утро
заверю, отбросив дела –
Советская, блин, Камасутра
не хуже индийской была.

Пусть слепо в эпоху застоя
по плану плодились мечты,
любили в партере и стоя
не реже китайской звезды.

Плыла пятилетками лодка
не в духе цивильной воды.
«Столичная» - чистая водка
не знала в рекламе нужды.

Светился не ради рапОрта
на закуси штамп ОТК.
За качеством высшего сорта
на ужинах бдили в ЦК.

Добра в нержавеющей ложке
желал новогодний январь.
И этим в газетной обложке
гордился халявный Букварь.

Мечтали и Петька, и Ржевский,
и чукча… Хватало всем сил.
У каждого Н. Чернышевский
«Что делать?» за партой спросил.

Парил между небом и Солнцем
счастливый в скафандре момент.
И месяц заветным червонцем
в столовке питался студент.

Владимир исполнил наброски
(который совсем не Ильич) -
с гитарой товарищ Высоцкий ,
с Таганки поэт и москвич.

В миру отношений глубоких
слагался взаимности стих.
Потерянных и одиноких
знакомил «Вокзал для двоих».

Не раз вечерело, светало
и было к чему, вроде, жить.
Оклада для жизни хватало,
да, так, чтоб ещё отложить.

В дороге попутчик купейный
делился улыбкой с лица.
Я помню билет лотерейный,
что сделал счастливым отца.

Вручную добытое сало –
не суши…, но без ГМО!
Нигде по бокам не свисало
в побитии норм ГТО.

Казалось бы, в чём здесь интрига…
ну, было… всего-то тут дел…
Но нет… хитромудрый барыга
за бизнес реально сидел.

Законно покой крышевали
сосед, беспартийный и мент.
На «Вы» по привычному звали,
порой не смотря в документ.

Неспешно и малый, и старый
по «зебре» послушными шли.
С ума не сводили гектары
и цвет посевной конопли.

Висел на почётном бигборде
обычный рабочий анфас,
покуда препятствовать морде
имел полномочия ТАСС.

Любовь, как и нынче, грешила,
её мне за ветреность жаль.
Но раньше с пелёнок спешила
построить карьеру мораль.

Протухли в Кремле, как и в Прадо
архивы и ГОСТ молока.
А ложью заросшая, правда
бескровно ушла с молотка.

Испита кофейная гуща,
вдохнули свободу с ноги.
Кому Беловежская пуща
запудрила ночью мозги?

Доселе дошло чувство локтя
тропой приблатнённых манер.
Теперь с эпатажного ногтя
сдувают пылинки в пример.

Смешались вассалы, лакеи,
мажоры, рабы, господа.
Ушли в неизвестность идеи
и трижды герои Труда.