Тесным коридором раздавались глухие шаги. Она стояла под дверью зала заседаний уже больше часа, а ее все не вызывали.
- может суда не будет?- этот вопрос мучил ее все больше и больше.
Из кабинета периодически выглядывала помощник судьи. Окинув коридор взглядом и спросив – истец не пришел?- секретарь снова пряталась в своей берлоге.
Повестка давно превратилась в тряпку в ее дрожащей руке.
- ну не может быть, ведь я всегда платила за квартиру. Пусть не все, сколько могла. Ведь еще детей кормить надо, муж.
Ей не повезло. Муж был специалист в какой-то особенно точной науке. Раньше у них с мужем было все. Его забирал на работу служебный автомобиль, каждое лето они ездили всей семьей в санаторий в Ялту. А потом… потом все рухнуло в один миг. И теперь ему доставались либо работа бухгалтера, либо место грузчика в ближайшем супермаркете. На родном же заводе только разводили руками и обещали «при случае похлопотать».
Чудом приватизированная трехкомнатная квартира, в свое время казавшаяся благом, теперь превратилась в жестокое наказание. Но менять ее они не решались, ведь с детьми не поместишься в однокомнатной коммуналке.
И все же…
Суд состоялся и, выйдя из здания суда, она со слезами на глазах мечтала только об одном - забыться.
Дорога домой казалась дорогой в ад. Слава богу, что дома еще никого не было. Приготовив скудный ужин, она забралась с ногами в старенькое кресло и открыла первую попавшуюся книгу. Истерический хохот взорвал тишину квартиры.
- Девять с полтиной! Правосудие продано!

12.08.09

Вечір видався холодним.
зустріч не вдалась і найбільш логічним зараз було б піти додому, але ці темні, маленькі, невідомі вулички не відпускали, притягували своїми щупальцями променів з вікон хатинок. як на зло батарея сідала, музики залишалось мало.
може все ж варто піти додому, подумала ВОНА, звертаючи у протилежну від дому сторону. музика плавними, теплими потоками вливалась в НЕЇ і повільно відступали мурашки, що вкривали шкіру.
небо сьогодні було як завжди особливим. шматки хмар вибудовували дивні образи злегка граючи кольорами. нічні непримітні вулички оживали...
віталися своїми страшними тінями, деревами-химерами, темними вікнами хатин, парканами, які для уважного ока рухались у дивних танцях ніби сонцепоклонники...
вулиця захищалась від невідомої гості... а ВОНА
своїми кроками розбивала цей нічний світ, втоптувалась абсолютно непотрібними йому рухами... він розлітався мов зграя наполоханих метеликів і осідав на НІЙ... повільно зливаючись з музикою з хвилями цього нічного дивного світу ВОНА йшла далі.... вулиця звикала до НЕЇ, приймала ЇЇ...
ще з острахом, обережно але загравала до НЕЇ...
її жителі перешіптувались сміливіше, ліхтарі підмигували, шелестіли дерева, кольоровими звуками віддавала бруківка. вулиця грала свою нічну мелодію, свій ноктюрн... вулиця всміхалася....
ВОНА заплющила очі і теж посміхнулась... глибоко але обережно вдихнула мелодію запахів... вночі вона була зігранішою, аматорські торохтіння моторів, крики людей вже не мали такої сили.
сьогодні диригентом був вітер, на небі не було ні місяця ні зірок... вони вступлять пізніше...
Скрип. чиясь постать своїм безсонням розбила мов скло гармонію і вона осипалась, залишилась цілою тільки ВОНА, одна серед друзків....
до скрипу підключився цокіт годинника, а завершив наступ бій дзвонів, що сповіщав про середину ночі.
всі актори нічної вистави водночас сфальшивили і замовкли.
музика почала різати вухо, встромлюватись ніби накінечником стріли у беззахисний мозок, що ще секунду назад тремтів дзвіночком ейфорії підігруючи вуличному оркестру. ВОНА зло висмикнула навушник. в НЕЇ одразу почала вливатись тиша, великою ламінарною течією, швидко заповнюючи ЇЇ мов посудину до нудоти, до дзвону у вухах...
ніч відступала. її знову перемогли. і враз все стало приторно звичайним. хотілося плакати, від того що дім виявився далеко і повертатись доведеться темною, злою вулицею... зовсім іншою. різко підступив холод, і маленькими голочками почав встромлятись у тепле тіло.
ЇЙ хотілось розсипатись разом з нічним світом, дрібними друзками змішатись з вулицею з першими променями сонця, першими кроками квапливих перехожих...
ні, ВОНА залишилась ціла... вітер зносив з вій сльозинки...
глибоко вдихнувши вона пішла додому, на зустріч сонцю....
Вечір видався прекрасним....

Она была прекрасна и глупа. Ее стройность, помноженная на рост, сводила всех с ума. А эти ноги… Ее ноги без капли жира, с благородными формами мускулатуры.

Delete

Delete

Я так скучаю по тебе.
Один в огромном зале...
Я так скучаю по тебе.
Топлю тоску в бокале.
И скачет жизнь гнедым конем...
Устало пыль глотаю.
И режет жизнь тупым ножем...
Куда иду не знаю.
Поблекнув, луч один во мгле,
Тихонько умирает.
Я так скучаю по тебе,
Бокал не помагает...

За окном 35 минут 2009 года. Он вышел из подъезда с банкой энергетика в руке и сигаретой в зубах. Под ботинками скрипел грязный снег. По улице ходили десятки и сотни тех, чей разум поглотил алкоголь, тех, кто продал душу дилеру. В пьяном угаре «жизнь» кажется прекрасной. Но они не вспомнят вчерашний день, когда настанет похмельный синдром у одних, а тела других согнёт пополам ломка. Боль. Всё, что им нужно- новая доза.
Броуновское движение города шло мимо.
Небо было затянуто тучами, по которым размазало грязный свет городских огней. Этому городу не нужны ночные звёзды, вполне достаточно света фонарей…
Он шагал по ночному городу. Чувство времени исчезло давно. Все дни слились в один. Время стало тянуться так невыносимо медленно, что не замечаешь, как оно быстро уходит.
Сигарета дотлела, банка опустела. Он продолжал идти, всё равно куда, главное идти. Каждый удар сердца - вечностью. Каждый вдох - целая жизнь. Каждый шаг на грязном снегу рождаются и вновь умирают миллионы звёзд.
Он шагал и надеялся, что где-нибудь, возможно на другом конце города, она также идёт по дороге, наблюдая, как рождаются и умирают вселенные, и думает о нём…

В некотором царстве, в некотором государстве...

Вечер… еще не стемнело, но и было не так уж и светло, она после недавней ссоры с мамой сбежала из дому и ехала куда-то не ведомо куда. На бешеной скорости в окне её машины светились всякие вывески, витрины магазинов, окна домов. Проезжая мимо людей, гуляющих подростков, она внезапно уменьшила скорость и начала задумываться как им хорошо, у них много друзей, знакомых, конечно же, много врагов, но главное есть те друзья, которые выслушают, поймут. Она же считала себя совсем одинокой в этом мире. Некоторые люди, которых она считала друзьями, предали её вернее они не были её друзьями, а находили только выгоду в её дружеской поддержке и помощи, из-за чего только и общались с ней. У неё оставался единственный человек, который был самым самым в её жизни. Она взяла телефон и конечно же позвонила своему любимому человеку. Первый раз он не взял трубку…