Снег кружит над первою столицей,
Светит одинокий, как и я фонарь.
Так хотелось мне с тобой забыться,
Не судьба и ты уходишь в даль.

Я махну рукой на все обиды,
Улыбнусь и стану дальше жить.
Печаль мою, никто и не увидит.
И в этом нет Вашей вины – смогу простить.

Через десятки или сотни лет,
Не будет нас, но будут просто люди,
И кто-то просто выйдет на обед.
Ну, а кого-то за глаза обсудят.

Кому-то станет грустно без улыбки,
Кому-то станет грустно без любви.
Мы люди, и мы делаем ошибки,
Но главное с достоинством уйти!

Вериги надеваемые святостью на тело, пытающиеся урезонить его, в абсолютизме своём доходящие (в прошлом) до скопизма, сегодня забыты напрочь. Тело - храм, говорил Господь, определяя его принадлежность Богу, но ни как не нам с вами. Что же делаем мы, взяв его от Бога: превращаем в бордель с нужником и обижаемся на всякое упоминание об этом!


Голова

Видит, слышит, говорит,
Обоняет и творит,
Что на голову не лезет:
Языком - хоть в зад залезет...

Как другого осудить,
Нос от ближних воротить
И подслушать и солгать,
Это ей - не занимать!

Даже сглазить и убить
Может, что там говорить!

Столько разных дел порой
Можно делать головой,
Что становится аж страшно
Ей, от этого, самой...

И, по женски, с царством тела
Управляясь, без царя.
Невдомёк ей, неумелой:
Что ни сделает - всё зря!

Задница

То, на что она способна,
Кроме, как присев удобно,
Ото всех укрывшись глаз,
Просто какать в унитаз,
Описать без мата сложно,
А порой и невозможно.
В чём её предназначенье
Не имеет здесь значенья.

Ноги

Всё б идти им, да бежать.
А куда? Зачем им знать.
Их лишь радует движенье,
Им движенье - наслажденье...
А привязанность к заду
Им совсем не на беду...

Руки

Ты их хлебом не корми,
В руки что нибудь возьми,
Поломай и открути.
Дулю ближнему скрути.
И, совсем, не шутки ради,
Поласкай клитор у бляди -
Отобрав у языка
То, что сделала б рука.

Член

Ищет щель - куда бы влезть.
Любит ласку, любит лесть.
Жуть, как он от них балдеет -
На льстеца плюёт и млеет.
Ну а после, от стыда,
Ищет спрятаться б куда...

Туловище

Всё к нему прикреплено
И связуется в одно
БЕСконечное движенье
Сверху вниз - грехопаденье.
___

Эпилог:
Как, компанией такой,
Можно править головой?
Если трудно ей, порой,
Управлять самой собой!

Сейчас народ Вам расскажу,
открывши бизнеса секреты,
мест не назвавши, промолчу,
целы пусть будут эполеты.

Товар как наш порой тасуют,
чтоб больше прибыли сорвать,
не скрою, да, они рискуют,
за это взятки нужно дать.

Сливочное масло например,
в стране другой оно дороже,
но нет лицензии в заводе,
быть здравой мысли в падеже.

Один завод молочку гонит,
всё у него есть при себе,
он отношения не испортит,
взять в склад товар себе извне.

Так, на хранение как будто,
а дальше, тёмное, пошло,
масло, возьмут, переформуют,
поставят штамп, глядишь прошло.

Правда, товар сего завода.
Секрет в чём? Друзья, кумовья.
Идут наличностью подводы,
закрыв дыру, уверен Я.

И сахарок, и все товары,
кидают с места на места,
на тонну, сто, глядишь навары,
ну что не жизнь, прямь красота.

А чтоб понятней всем вам было,
пример, другой подброшу Я,
воспоминанье не остыло,
ведь бизнес, прошлое, семья.

Пришёл вагон, мука ли, сахар,
конфеты, или уголёк,
цена достойная, но знахарь,
давно уже, как быть просёк.

Товар тот гонит, под такой,
какой ценой своей похоже,
взяв в магазине на отстой,
по накладной, на рубль дороже.

Прогнав тихонько, не спеша,
товар под эту накладную,
сказав при этом ха-ха-ха,
мы потрудились не в пустую.

Бывает сорт товара разный,
цена и разная его,
нам же суют, собою грязный,
перемешавши всё в одно.

Ох дурят нас, ох, дурят братцы,
пора давно глаза открыть,
ведь люди Мы, а не засранцы,
а по сему срань надо вскрыть.

Чтоб не было иным повадно,
кататься на чужом горбу,
Ты не пойми Меня превратно,
хотят в Рай въехать на х*ю.

Настанет день

Настанет день и в путь я соберуся,
И скорый поезд увезет меня домой.
И прошепчу: Ну вот я дембельнулся
,
Меня встречай, любимый край родной.

Закину сумку я себе за плечи,
Пройдуся улицами тихо, не спеша.
И в этот долгожданный вечер,
Как год назад, я обниму тебя.

Не будет больше ждать меня подруга,
Не будет больше ждать моя родня.
Не буду я прощаться с другом,
Не заберут меня уж никогда.

Я отслужил! Ну вот и все - я Дембель,
Хотя чего уж тут мне говорить.
Не воевал, не прыгал, но поверь мне,
Один хоть год, но не легко служить.

11 августа 2011

Злом пропитано пространство.
За предельною чертой
Демон кружит в диком танце
Над несчастною землёй...

Одинокая осина
В неба высь вонзила кол,
И пронзённая картина
Каплет кровию на пол.

А в крови (питаясь кровью)
Копошатся тени дней
Разлучённые с любовью
В кровожадности своей.

За столом, сидит при тусклом свете
Что-то пишет, в толстую тетрадь.
За окном, на всей большой планете
Белый снег, но он ему не рад.

Слово. Строчка за строкой.
Пишет в столбик, важные слова:
«Не коснусь Тебя своей рукой,
на плечё не ляжет голова».

А у домом, детская площадка.
Друг сидит и пишет смс:
«Мам! Он просит взятку.
Дать, или решит отец?»

Рядом пробегает Ленка
«Ой, привет. Спешу. Прости. Дела».
Понимает, у неё проблемка.
Дочь, теперь она жена.

Я же, томно улыбаясь
Вышел в темный, грустный коридор.
Третий год уже в себе копаюсь
Но ответа, нет и до сих пор.

Ведь у каждого свои заботы.
Кто-то любит, кто-то дочь растит,
Кто-то учится и две работы,
У кого душа болит.

Старик, Хоттабыч, это Я,
по доброте не уступаю,
плоть с милосердием семья,
Душой в сознание врастаю.

С востока, вроде, кровью грек,
татарской, челядью, вливаньем,
с простых, а проще человек,
округи нашей пониманьем.

Вникаю в суть, чтоб разобрать,
на место кой кого поставить,
по полкам всё своим расставить
и жизнь в единое собрать.

Строкою стих накуралесю,
хамить, охоту отобью,
добро со злом в тесто замешу,
слоённый торт с него я испеку.

В нём доброта слоями пышет,
накормит слабых, подбодрит,
начинка злом, обиду взыщет,
обидчиков, их, не простит.

Пытаюсь как-то жизнь исправить,
колдую, строчкою борюсь,
народ хочу в русло направить,
пока что лбом о стенку бьюсь.

Ну прямо всё, как с детства сказки,
с добра вот только решето,
ведь жизнь сейчас из чёрной краски,
где белой, юшкою, влито.

В нём Бес в ребро, что сединою,
на голове в снегах легла,
по жизни истинной простою,
Добра не ищут от Добра.

Я, обращаюсь к пионерам,
аристократии сыны,
к афганцам и пенсионерам,
ко всем, кто знамя нёс страны.

Ко всем, кому не безразлично,
происходящее в стране,
экзамен сдал, кто, на отлично,
на стройках жизни и в войне.

Объединяйтесь, поднимайтесь,
Народу правду разъясняй,
только, во лжи, не изваляйтесь,
отчёт себе в том отдавай.

Не верю Я, что мир потерян,
что Честь и Совесть потерял,
ошибок долгий путь отмерян,
что ничего не осознал.

Не верю в то, что нет народа,
кому Отчизна дорога,
в плену морального урода,
сейчас находится страна.

Не обойти кровопролитье,
Они нам власть, не отдадут,
а пригласив на чаепитье,
отравой в чай, нам яд нальют.

Я обращаюся к поэтам,
к творцам, художникам, врачам,
благоразумия атлетам,
к Святым духовности отцам.

Кто ищет в Правде не смиренье,
зовёт Народ на бой Святой,
Нет, с Ложью, в жизни примиренья,
Народ, правительство долой.

Кто смело идёт навстречу ветрам
Тому посвящаю я стих.
Кто смог добиться всего в жизни сам.
Скажу я: «Ты не из них»…

Коррупция… А в ней тысячи «я»,
С мизантропной душой напоказ.
На ее острых клыках безболезненный страх,
А в лучах ее у совести спазм...

Ядовитая пена ее улыбки небрежной,
Запирает тебя на засов.
Она не так страшна, как увы неизбежна,
Как движение стрелок часов...

И в ее липких руках даже честь одуванчик
Убитый катком по весне...
Ее сердце фонит мертвым словом «продажность»,
Ну а планка морали на дне...

В ее соках плодятся, живут, умирают
Боготворя ее гнилой аромат.
Все те кто при жизни мечтают о рае,
Кого после смерти ждет ад...