За окном падает снег, совсем не зимний – искрящийся. Нет рыхлый и тяжелый, то ли снег, то ли хлопья пуха пролетевшие сквозь свинцовые, залитые водой тучи. Осень – не осень, зима – не зима. Хмурое и серое безвременье.

Лишь несколько минут назад и ты была с самой сердцевине этого безвременья, среди потока серых машин, серых людей с серыми лицами, серых домов с серыми глазницами окон. Все это сейчас там, внизу, за окном. Окно во всю стену, громадная, сырая комната, как некогда “планов наших громадье”. Холодно и сыро, а на душе тяжелая серая тоска, липкая... Больно. А по экрану плывут белые облачка. Белые облака – по синему-синему небу.

Там светит солнце и тянут лохматые ветви к небу пальмы. Где-то песок и море. Где-то тепло, нет не от жара ветра пустыни, но тепло родной души, хотя пустыня – вот она, рядом. И плещется теплое море о желтый, горячий песок. А с высокого шпиля минарета кричит муэдзин, призывая к молитве. Узкие улочки приморского города, толчея базара, торговцы и покупатели – муравейник, пестрый колышущийся ковер. Солнце, рвущееся в зенит. Восток. Игра красок и света. Проходят религиозные евреи в черных шляпах и лапсердаках, так, наверное, они ходили в синагоги и 100, и 200, и 300 лет назад в России и на Украине, в Литве и Польше, в Германии и Франции. Восток, безумно далекий, Ближний Восток.

А где-то за морем, там, на севере, плачут ивы над плесами и моют стройны ноженьки березоньки по берегам лесных озер. Тоска... Неизбывна русская тоска, русская печаль, русская быль и русская боль.

И совсем не важно, что мы пьем: саке, текилу, виски, шнапс, или водку. Под кленами, березами или пальмами. Много или совсем чуть-чуть. Под корочку хлебушка или под икорку и осетринку. Тоска... И не важно богат иль нищ, женат иль холост. Болезнь души – хандра. И нет от нее лекарства, нет спасения, куда бы не ухал, где бы ни прятался. Лишь хмурыми зимними вечерами, во всем огромном нашем мире зажигаются тысячи свечей, устремленных к Б-гу, наполняются бокалы и стаканы и ... гуляет русская душа в Нью-Йорке и Сиднее, Токио и Риме, Рио-де-Жанейро и Тель-Авиве, Москве и Торонто, Киншассе и Лондоне, под крестами, полумесяцами, звездами Давида...

Почему? Не требуй ответа. Не знаю... Ночь опускается на города и селения. И жизнь замирает в тишине. Лишь свечи шепчуться в ночи. Белые-белые, словно стволы берез. Свечи...

Холодно... Тебе холодно. Холодно, одиноко и неуютно в этой большой казенно-пустой и сырой комнате. Ты смотришь в окно на падающие хлопья. Они бьются о стекло и сползая по нему тают. И вот уже стекают тяжелой серой слезой, по давно немытому оконному стеклу. Ты плачешь? Ну, что ты... Не надо... Ты ведь сильная. И пусть нет рядом Мужчины, твоего единственного, самого дорогого, самого нежного, самого любимого, самого-самого. Он здесь, его руки, сильные мужские руки, ложатся на твои вздрагивающие плечи. Его горячие губы касаются твоих, пахнущих луговыми травами, волос. Поверни лицо, ты прекрасна в грусти, в нежности, в своей неугасающей любви. Ты дорога ему, как ни одна другая женщина. Он целует, целует тебя: твои глаза, губы. Он целует твои руки... Твой Мужчина...

А по экрану медленно плывут белые облака по синему-синему небу цепляясь за верхушки высоких ... пальм.

Ты в моих глазах не увидишь океаны
Не увидишь страх,
Или луговые травы.
В них озера не искряться,
Не блестит роса,
И кастры там не дымяться,
Не шумит гроза.
В них не увидишь звезды,
Сиянье луны,
Они то-ли вечно пьяны,
То-ли вечно трезвы.
В них веселье глушит сумрак
Безразличной души.

P.S.это было моё первое мнение о тебе

Дайте мне гитару -
Заиграю громко.
Дайте мне сигару –
Закурю махорку.
Дайте мне бутылку –
Накачу стаканчик.
Дайка бескозырку
И пойдем в чуланчик!
Дайте мне патроны
Да свою винтовку –
«Гений обороны»,
Покажу сноровку.
А подайте ручку,
Сяду над рекою.
Напишу я строчки,
Разольюсь душою.
Побегу волною,
Полечу стрелою.
Не поставлю точку,
Только запятую…

Привет! У нас никак не получается поговорить по телефону! И вот, наконец убитый тоской и отчаянием я решился написать тебе. Дорогая мая, я никак не могу забыть тебя! От этого мне нет - не больно, обидно, потому что ты помогла мне забыть кое-кого. А вот кто поможет мне забыть тебя? Такую чистую и не винную, безупречную и желанную! Наверное, мой поиск будет очень долог, потому что найти более понимающего человека нереально. Не знаю, почему мне сегодня так тоскливо, но я всё время думаю о тебе. Сумасшедшей, наверное, если только считать любовь сумасшествием!
Я порой злюсь на тебя за то, что однажды ты встретилась на моём жизненном пути. Хотя… когда посмотрю на твоё фото, то улыбка пробивается через гримасу злости и ненависти. Ты словно спасательный круг не даёшь остаткам всего хорошего во мне утонуть в этом жестоком мире.
Я не хочу тебя пугать своим настроением, но не писать, поверь мне, я тоже не могу. Свои чувства я привык преобразовывать в рифмы и вот что со мной творится, когда я думаю о тебе:

Зачем же ты остановился?
Ведь в беге ты идти стремился!
Зачем оставил ты передний край?
Ведь так хотел попасть ты в рай!

Зачем оставил кисти и мольберты?
Ведь знал, что сердца нет у Герды!
Зачем друзей ты отвергаешь вспять?
Ведь очень трудно одному бежать!

Они не раз тебя спасали
И с дружбой вовсе не играли!
А ты устал! Всего-то.
И в этом не вини кого-то.

Их не прогнал они с тобой.
Поэтому живи не стой!

Но я почему-то не могу двигаться дальше. Ты одна даёшь мне силы идти, но и взамен однажды взяла слишком много, оставив это под моей кроватью. Да ты обладаешь не только моим сердцем, что неподвижно ожидает твоего тепла, но и моими мыслями. Что словно птица ломятся наружу, не давая мне покоя. Не знаю, делаю ли я что-то правильно в своей жизни, но я точно знаю, когда сделал ошибку, которая теперь не даёт мне покоя. Да тогда когда я тебя отпустил! Я словно бил слеп и не видел, как сильно я к тебе привязался. Наверное, надежда разорвать тот Гордиев узел была такой же иллюзией, как и мысли о том, что я смогу прожить всю жизнь без тебя. Хотя почему, наверное, это действительно были глупости, которые делает слепец на протяжении всей своей жизни.
Прозрел? Да! Почему? Не знаю! Не мог рассмотреть? Видел! Тогда что же? Любовь!? Но кто может ответить на эти вопросы? Наверное, никто!!! Ни один человек в мире что любит, любил или будет любить, не знает ответов на столь не замысловатые вопросы. Что же тогда любовь? Нельзя ли её перепутать с банальной симпатией? Конечно можно! Но симпатия не выдерживает проверок временем и разлукой. Откуда я это взял? Всё это подсказывает мне сердце!
Я не знаю почему так долго молчал? Почему решился написать и в общем смею ли я делать такие шаги! Наверное, кто-то скажет: ”ДА“ — ведь ты мужчина! Но если не смог рассмотреть, диамант, что практически уже был в моих руках, то какой я, к чёрту, мужик!!! Так ничтожная тряпка, которой суждено всю жизнь провалятся на полу, что б о неё вытирали ноги. Но я устал постоянно быть в таком состоянии! Я хочу снова дышать полной грудью, хочу ощущать нежные прикосновения твоих рук, и наслаждаться блеском твоих, умопомрачительных глаз. Как много я хочу, а если, что серьезна, так просто рядом быть, тебя любить и хоть, чу, чуть любимым быть.
Но что-то долго я пишу. И лишь сказать тихонько на прощание позволь, любовь моя, что б не кричать в печали, последние, сейчас, слова:

Сказать, что я тебя люблю это молчать безмолвно
Кричать, что я тебя хочу это шептать невольно
Дышать лишь для тебя одной, дышать ежеминутно
И жить только тобой одной, любя тебя безумно

Вселенную тебе одной, я подарю безмолвный
Весь мир к ногам, за томный взгляд, невольный
Биенье сердца для тебя звучит ежеминутно
Ведь я кричу, тебе кричу, люблю тебя безумно

Я пленник образа стоящего безмолвно
Я раб вассал и разума изгой невольный
Но я борюсь, боясь ежеминутно
Что потеряю голову любя тебя безумно.




С любовью и уважением
Дядя Вася.

1111111

Тихий летний вечер, трещат цикады в маленьком садике, за окном, а деревья стоят, словно каменные изваяния и ветер не расчесывает их лохматые космы-ветви. Жарко, хотя и не до “ степени расплавления мозгов “, все-таки вечер. Но старик в кресле-качалке не замечает этой жары тель-авивской ночи. Он сидит у камина и греет ноги. Сколько сотен и тысяч километров отмерили эти ноги, пока дети “ встали на крыло “. Сколько килограммов перетаскали эти руки перенося их спящих в детские кроватки ... А сейчас они разлетелись по миру “ птенцы гнезда Петрова “ :-) А он остался один ... Теперь уже навечно один ...

Лишь старый, как и он сам, полуслепой пес уткнулся мордой в домашние тапки. Старик смотрит на огонь камина и думает о чем-то своем, недоступном никому другому. Он много видел, он прожил богатую, насыщенную событиями жизнь и всегда рядом была она, его “ боевая подруга “. Б-же, как они были хороши вместе и на огонь их душ всегда, словно мотыльки, слетались друзья и подруги. Друзья ... И подруги ... А он видел только ее, любил только ее и весь мир делил по принципу “ для нее или для других “. А потом, как-то незаметно, подкралась старость. И он остался один ... Конечно он знал, что в этом мире нужен только ей, что мотыльки рано или поздно разлетятся, что в минуты, когда невыносимо трудно, только она будет рядом ... Знал, и потому не всегда ценил ее по достоинству. И только теперь ...

Где теперь те, кто грелся и набирался сил у их огня ? Где те, кто клялся в вечной преданности и благодарности ? Кто сейчас вспомнит о нем, старом и никому не нужном, и не согревающем больше, как остывший камин. И все-таки ему было чем гордиться. И он гордился ... ЕЮ. Гордился тем, что благодаря ей, горел тот огонек, который согревал “ мотыльков “ и давал ему право считать себя хоть кому-нибудь нужным.

А может быть все было совсем по другому ? И в кресле-качалке, у раскрытого окна сидела постаревшая, но все еще безумно красивая женщина ? И на камине стояла не ее, а его фотография ? И не он, а она задумчиво глядела на огонь ?...

Может быть ... Все может быть ...

M.R. 25.03.2000 T-A.

Эй, Славяне, выходите!
Да на поле брани.
Да с собой тетрадь возьмите
С дивными стихами.
Будем с вами состязаться,
Драться не на шутку.
Будем в озере купаться,
Танцевать чячетку.

На поляне средь дубравы
В зелени купаться,
И от солнышка лесного
Жмуриться, смеяться.

Солнце голову запрячет,
Разожжем багаття,
Кто-то песнею заплачет,
Кто-то скажет: «Братья!
Средь просторов необъятных,
Средь лесов дремучих,
Средь болот непроходимых,
Сивых гор могучих,
Средь степей необозримых,
В синей бездне моря,
Среди мест святых, любимых
Не видать нам горя!
Родились мы в божьем крае,
Проживем достойно.
И оставив детям память
Мы вздохнем спокойно!»

Папа, папа, расскажы
Почему ребята
Перешли в 10 класс,
А я только в пятом.
Ведь они мои годки,
Я всех в классе выше...
Та замовкни вже синок!
Наливай хутчіше!!!

Да воть так и получается.
31 января. 23-40 по Киеву
Бышая жена:
- откажись от дочки, мало платишь.
я
- знаешь шо, прийди, я тебе напишу заяву в прокуратуру. посади меня на год, кватриру продадут и будешь в шеколаде. Отказаться - хренушки.
(иду к холодильнику, открываю бутылку водки выпиваю... всю. жду новый год)

1 января.00-10 по Киеву.
Послушал президента. Жалко водка закончилась, лучше бы бывшая еще раз какую то гадость сказала.
Подхожу к серванту, достаю бутылку шампанского. открывая спотыкаюсь о кошку. вспоминаю голливуд, ласково просю животную на путаться под ногами и выпиваю.... жалко водку выпил еще вчера.

1 января 16-00 по Киеву.
Возвращаюсь на землю, на призывные приглашения телефона не отвечаю. (жалко шампанского больше нет)

1 января 20-00 по Киеффу.
Звонок в дверь. Открываю. Стоят козаки.
- Батьку, мы тут того... с поздравлениями.
Черт... жалко аспирин закончился.

2 января 12 - 00 по Ки...
Пришел в себя. Отключил телефон, дверной звонок, отключился сам.
16-00 стук в дверь.
- Батьку мы тут того...
Слава богу на балконе есть рассол.

НУ в общем надеюсь после крещения прийти на землю.

Не знаю прочитат ли кто, объективно оценит ли, но эту Крылатую рассказку я все таки выложил. Кому интересно заходим, читаем не стесняемся... С Ув. Крыленко Андрей