Нет запаха ладана, нету свечей,
Там много забившихся в угол.
На пальцах давно перестали считать,
Зажравшихся правящих пугал.

На сером асфальте возня и бардак.
Опять раздают всем награды,
И барды ОСАННЫ истошно вопят,
Их словом назвав - серенады.

Там продана муза, там продана страсть,
Там созданы ВЫСШИЕ МЕРЫ.
За золото отданы или за власть,
Святые когда-то примеры.

Там верят не в Бога, там нет пентаграмм,
Без смысла, без цели, без боли.
Там меряют фунтом, там весят на грамм
Когда-то добытую волю.

И нет там людей, там остались одни,
Кто прихотью меряет слово.
Считая на счетчике лишние дни,
Продажностью став за основу…

07.04.2009

Кирилл Козуб: http://www.youtube.com/watch?v=pxD9UJcsQZA

СУРМАЧ

- Ах, чому, чому такі смутні наші справи?
Як дихати вільно ми би з тобою могли!
Та раз за разом грізнії сили так вправно,
Б'ють по небесах із артилерій Землі.

- Це, може і так, та поспішати не треба.
Що не говори, то будуть тільки слова.
Як не салютуй, не зірвуть вибухи неба
Тут - скільки не бий, та небесам все дарма.

- Ах, я би не кляв долю свою окаянну
Та - ти подивись, як виїжджа на парад
Він, наш командир, наш генерал безталанний
Ах, оця нікчемність, негідник і кат!

- Кинь! Ні похвали, ні хули він не гідний.
Так, він на коні, але що нам із того?
Він не Бонапарт та і не вершник він мідній*
Він - лише людина і більш нічого!

- Ось, ти подивись, сліз наших вітер не витер.
Ми розбиті знов, мій героїчній сурмач!
Ти ж над усіма, як той величний Юпітер.
Що тішить тебе в цій круговерті невдач?

- Ні, я тут не бачу невдач через межі.
Будь хоч сурмачем, хоч Бонапартом та всеж,
Я ні від чого, ні від кого не залежу.
Встань, роби як я, ні від кого не залеж!

І, що би не плів, куди б не вів воєвода
Він наобіцяє нам щастя, то й що?
Знай, все переможуть лиш честь і свобода.
Так, тільки вони, все окрім того - ніщо...

______________________________
* "Мідний Вершник" - http://art.1001chudo.ru/russia_564.html

*********************************

ТРУБАЧ (1986) Михаил Щербаков

- Ах, ну почему наши дела так унылы?
Как вольно дышать мы бы с тобою могли!
Но - где-то опять некие грозные силы
Бьют по небесам из артиллерий Земли.

- Да, может и так, но торопиться не надо.
Что ни говори, неба не ранишь мечом.
Как ни голосит, как ни ревёт канонада,
Тут - сколько ни бей, всё небесам нипочём.

- Ах, я бы не клял этот удел окаянный,
Но - ты посмотри, как выезжает на плац
Он, наш командир, наш генерал безымянный,
Ах, этот палач, этот подлец и паяц!

- Брось! Он ни хулы, ни похвалы не достоин.
Да, он на коне, только не стоит спешить.
Он не Бонапарт, он даже вовсе не воин,
Он - лишь человек, что же он волен решить?

- Но - вот и опять слёз наших ветер не вытер.
Мы побеждены, мой одинокий трубач!
Ты ж невозмутим, ты горделив, как Юпитер.
Что тешит тебя в этом дыму неудач?

- Я здесь никакой неудачи не вижу.
Будь хоть трубачом, хоть Бонапартом зовись.
Я ни от чего, ни от кого не завишу.
Встань, делай как я, ни от кого не завись!

И, что бы ни плёл, куда бы ни вёл воевода,
Жди, сколько воды, сколько беды утечёт.
Знай, всё победят только лишь честь и свобода.
Да, только они, всё остальное - не в счёт...

Не помню уж, в какой то было век,
Но если можно Дарвину поверить,
Произошел из обезьяны человек.
Жаль, что нельзя сейчас это проверить.

Ведь в наше время можно наблюдать,
Уже обратную «картину Левитана»,
Что страх и лень, и тут ни взять, ни дать
Из человека создает орангутана.

И если ты не хочешь плыть ко дну,
А в брод преодолеть пороков пруд,
Запомни, друг мой, истину одну,
Что Человека с обезьяны сделал труд.

Поет, ти трохи більше, ніж митець
Твої творіння хоч ласкають вуха,
Та звернені насамперед до Духу,
Ти ключник із ключами до сердець.

Ти прокурор, суддя і адвокат,
Ти той, що зве до спокою чи руху,
Принц та жебрак, трунар та повитуха.
Засуджений, водночас, ти і кат.

Беззбройний маєш саму сильну зброю
І Альфа, і Омега ти відтак.

-----------------------------------

Поэт, немного больше,чем рифмач
Твои творения хоть ласкают ухо
Но адресуются скорее к Духу.
Одновременно смертник и палач.

Ты прокурор, судья и адвокат
Зовешь к покою ты или движению
Ты принц и нищий, беден и богат,
Открыть сердца - твоё предназначенье.

Ты безоружен, но бытует мненье,
Что нет страшней оружья твоего
Ты Альфа и Омега - без сомненья.

Вінець терновий - мука добровільна,
І на Голгофу вистражданий шлях.
За творчі пошуки, за рими божевільні,
Розіпніть віршомазів на хрестах.

Щоб душ краплини у вірші стікали,
Щоб сльози застигали у рядки,
Щоб у екстазі в натовпі кричали:
"Замість Варав, поетів розіпни!"

Воякам Жидівського пробоєвого куреня УГА, світла пам'ять

Не одна скурена сигарета,
Тупым стуком боли, в тисках,
Отдается трепетная жалость,
В надоевших ноющих висках.
На саване пастельного тона,
Как в зеркале – не видеть бы,
Не слышать бы перезвона,
Не слышать бы…

Не рожденные, а может…
Рожденные замертво, искалеченные,
Души плачут, рыдают – кто же?
Вопросы горькие и извечные,
На паперти или перед колыбельною.
Мелом белым по черному, а может…
Просто серым по серому,
Савану пастельному…

Отложены кисти были, художником,
Неужели совсем не осталось места?
Ведь совсем нет зарисованного, пусто…
Неужели все сделаны из пресного теста?
Рожденные замертво, а может…
Нерожденные, просто тени
Рабы прихотей беспомощные,
Нет здесь места для ушедших поколений.

Когда-то сказанное, нет больше ни грамма,
Нет, потеряна вера из-за сказанного,
Вопросы – а что же будет дальше?
Из тысячи тонн, из тысячи звуков,
Из слова в печать запрессованного
Со страхом, но с надеждой,
А вдруг где-то без фальши.
А может…

Думать зачем? Зачем были клятвы
Когда то нерожденному но живущему?
Кого назвали человеком… кость.
Бросили и сказали: «На, жри!
Наш не совсем желанный гость!»
Живи пока…
Это жизнь?! А где они белые,
А где белые облака?!

А где-то там белые, убегали
От жизни, а может…
Просто, что бы не видеть.
Картины жалкой,
Не видеть жалких полутонов,
Брошенных венчальным саваном,
Замертво рожденным…
Рабам…

24-30.03.2009

Игра в отношенья и чувства
А после, шприц в вену,
Подняли до ранга и искусства
Предательство лож и измену.
Кругом лишь наркотики с водкой,
И блуд на каждом углу.
Лёгкой небрежной походкой
Подходишь сейчас к окну,
Но что-то за ним не видно:
Ни солнца, ни птиц, ни листвы.
Глянешь, и станет обидно,
Лишь улицы, да сыпятся со скрипом мосты.
Уйду, уйду на совсем, нет сил на это смотреть,
Коль это зовётся жизнью, то луче уж выбрать смерть.

Посвящаю Каждому из вас...

Как жалки вы в моих глазах!
Сорвал я маски одним махом.
Но правды нет в ваших сердцах.
Все души ваши стали прахом!

Вы прячете свои глаза,
Боитесь показать мне их.
Вы молитесь на небеса,
Так как незнаете других

Я вижу в вас лишь пустоту.
Вы совершили выбор свой,
И непонять вам красоту,
Что видим мы перед собой!

Всё, что неможете понять,
Вы отвергаете тот-час!
Жаль вы неможете узнать,
Какая сила скрыта в нас.

Мы дети ночи и луны,
Несём мы правду в этот мир!
Как жаль, что вы обречены,
Собачьих душ закончен пир!

Во тьме вы тусклый огонёк,
Остатки яркого костра,
Но мир бывает так жесток,
Что ж дотушить огонь пора!

Как зрячим быть среди слепых?!
Мы видим то, что тьма для вас!
Неслышен стук сердец пустых
Мы жить не можем среди вас!

И пусть отвергли вы меня,
Я тоже вас отвергнуть рад!
Отвергнуть нас - убить себя,
Теперь ваш путь лишь только в ад!

Клен спросил березу: « Расскажи девица,
Тайну ту, что гложет до сих пор меня.
Отчего осина, младшая сестрица,
На ветру трепещет голову склоня?»

Белая береза отвечала другу,
Что, мол, слух недобрый по миру пошел
И несправедливо обвинил подругу,
Что на ней Иуда смерть свою нашел.

А она бедняжка вовсе не виновна.
Как родная мама сына своего,
Рассудив разумно - раз вина греховна,
Приняла в объятья, выслушав его.

И никто не знает, сколько ей рыданий,
Горьких откровений выслушать пришлось.
Страх минут последних, глубину страданий
Бедного апостола видеть довелось.

И с тех пор осина горестна, уныла.
Время быстротечно для нее бежит.
Раньше, как и все, жизнь она любила,
А теперь от каждого шороха дрожит.