Delete

Нарисую свой Мир я прекрасный
Мир свободы и вечной любви
Мир, где живут не напрасно
И исполняются любые мечты

Мой Мир – это радость, свобода
Мой Мир – это дружба, любовь
Всегда здесь отличная погода
Здесь не знают про слово “кровь”

Мир без боязни и страха
Где возможно практически всё
Где семья, дружба, братство
Намного преважнее всего

В этом Мире нет преступлений
В этом Мире нету грехов
В этом Мире нету сомнений
В этом Мире нет дураков

В этом Мире нету ленивых
И никогда здесь не водится зла
В этом Мире слово “счастливый”
Означает слово “судьба”

В этом Мире нету забвений
В этом Мире нету и лжи
В этом Мире без всяких мучений
Живут без спиртного отцы

В этом Мире веселье и радость
И отовсюду слышится смех
И никто здесь не сделает гадость
Здесь не знают про слово “грех”

В этом Мире вся жизнь прекрасна
Ну а я совсем на такой
Потому что весь Мир этот красный
Создал я – Душевнобольной…

Все смешалось: мысли, впечатленья
И отголос весны и шум дождя,
Сегодня снег и просто воскресенье,
Так от чего ж сама я не своя?

Немного жар, от этого печально,
Мои глаза горят, как две свечи
И в комнате моей как-то угарно,
И пламя вылетает из печи.

Ах, отпусти меня, сломать успеешь,
Не раз недуг тебя пережила,
Во мне ты угольком все тлеешь, тлеешь,
А я жива, пока еще жива...

Звенит ночная тишина и город спит – ему не важно,
Кому и где нужна луна, зачем не сплю, зачем так страшно…
Я не боюсь ни темноты, ни испытаний предстоящих,
Проблемы все мои просты… Мне страшно лишь за вас, за спящих:
Ведь мир вокруг для вас упал,
Есть только вы во сне... простите,
А вдруг конец: пожар? обвал?
Весь свет исчез, а вы все спите?..
Куда же мне тогда одной? Бежать куда? Будить пропащих?
Одной за всех принять как бой тот факт, что в мире больше спящих?..
Мне было б проще лечь в кровать, уснуть, забыть свой страх и мысли,
Но слишком трудно понимать, что сон – лишь imitation жизни.

Здесь нет никого, у кого бы так же светились глаза,
Нет никого, кто бы так же умел говорить,
Нет ничего в этом мире, о чем бы ты так же сказал,
И ничего, что могла бы я так же любить.

У меня это есть, но мне сложно себя уважать.
Слишком многого мне не дано уловить…
Я смогла бы такое же сердце из сотни узнать,
И во имя его смогла бы другие убить.

Но на свете нет правил, дающих покой мудрецам;
В этом мире нет счастья понять и услышать ответ.
Тот, кто смог в свое время любовь подарить отцам,-
Те имеют надежду, а я, к сожалению, нет.

И всю жизнь ожидая хоть один незагнанный час,
Я верю еще, что меня сумеют понять.
Я нашла её сердце и ум, но в который раз
Её Бог этот, видимо, сможет снова отнять.

Сегодня май, последний май
Грохочет в дымке легкой пыли,
И город так похож на рай,
Что я злорадствовать не в силе.

А по ночам из дальних стран
Приносит ветер запах юга…
И каждый штрих в тебе – изъян,
Мой раб и трижды мой тиран,
Мы - отражения друг друга.

Иди и не волнуйся,
мне по *уй на тебя.
Ты думаешь я *ука,
но я было права.
Я не люблю,не плачу,
к тебе одна лишь жалость.
Я улыбнусь,
ты смеёшься.
Смотри в глаза,
ты видишь-пусто.
Мне без тебя уже не грустно.
Есть много тех люджей как я
они поймут,что я права.
Ты говоришь что любишь,
не ври,я всё равно не верю.
Я не такая ,сдесь,как все.
Я стерва.
А почему такая?
Сам у себя спрооси.
Иди и не волнуйся,
мне по *уй на тебя.
Не говори что *ука,
ведь я была права.

Взглянуть бы на черный рисунок последующих дней!
Узнать бы себя и исправить смешные ошибки.
Мне страшно смотреть на сегодняшний отблеск огней
И больно дарить лицемерам святые улыбки…

Я здесь научилась терпеть, научилась молчать.
Я взгляд научила быть точным, а смех мне подвластным.
Мне проще закрыться в себе, не стараться прощать.
И сердце заставить любить, позабыв о прекрасном.

Все кончилось здесь: все прогнал мой нечаянный Бог,
Теперь мне осталось лишь спать, как и все «на свободе».
И ветер моих перемен мне помочь бы не смог,
Ведь жизнь моих детских примет лишь печально уходит.

Прощай, мой хороший, мой добрый измученный дух!
Теперь я, возможно, и буду чего-нибудь стоить.
Я знаю, что сердце чумное мое раньше стоило двух,
Но с этих времен мое чудо уже не расстроить.

Я вижу не черный, но явно не белый лист.
Он вроде не грязный, но, кажется, вовсе не чист.
На нем так умело красиво написан портрет,
Но если вглядеться, то в нем ничего из реальности нет.

Его как бы видишь, и он как бы нравится всем,
Но мне не найти в нем ни четких, ни правильных тем.
В нем каждая краска неточна и с ними не вяжется цвет,
И образ, как будто, не в то, во что должен, одет.

И мне не понятно, кто его создал – друг или враг.
Но все- таки что-то в этом портрете на явно не белом листе и мольберте не так.

Закрыв окно, захлопнув дверь, ему казалось - он невидим,
Забил на все: родных друзей – он жизнь как прежде ненавидел.
Он уходил уже давно, но все никак не мог проститься,
Его тянуло в отчий дом, как вниз израненную птицу.
И собирая вновь рюкзак, писал письмо он на прощенье:
«…Люблю, целую… Ухожу». Но не сдержал он обещанье.
Не смог уйти, не стало мочи. Остался здесь, опять один.
И как обычно среди ночи глотает (глупо) аспирин.
Но нет таблеток простив боли, рождаемой как сердца крик.
Такие раны не излечит и жизнедательный родник.
Но он искал пути решенья, растратив веру и любовь.
Надежда уходила с ними и жизнь он ненавидит вновь.
Менял друзей искал он лучших, но среди них был одинок;
Он был как зверь, убитый скукой, как из лесу сбежавший волк.
Смотрел на мир, но он не видел, как истекал в часах песок,
И тот, кого он ненавидит, готов к нажатью на курок.
Но выстрела он не услышит, не будет боли, крика, слез…
Его убьет без слов, без знаков…И даже без немых угроз.
Все будет просто и банально, ТАМ все решили за него….
Одно, действительно, печально – он не оставит ничего:
Не будет дома, ни тропинки, ни дерева и ни детей,
Не будет также предсказаний и недосказанных идей…
Закрыв окно, захлопнув дверь, ему казалось – он невидим…
Но лишь одно не понял он – себя ( не жизнь) он ненавидел.